«Да, чего уж там, я провалил его. А значит, так мне и надо».

— Нет, повторяю, дело во мне. Понимаешь, во мне самом.

   — Как это? — опешил начальник. — Я кураж потерял, знаешь, что это такое?

— Ты из-за этого самоубийцы?

   — Да. Я должен был догадаться, я должен был успеть... А я не успел.

   — Да это глупо, Саша. Сколько раз такое бывало... И подожди, надо же Меркулова дождаться. Вот вернется из Парижа, сядем втроем, все обсудим...

   — Нет, больше не могу. Прости, что вчера на тебя кричал. Но я больше не могу работать в прокуратуре.

   Начальник управления еще что-то говорил, утешал и стыдил, уговаривал и грозил, но Турецкий только повторял свое «нет».

  А когда положил трубку, почувствовал вдруг жуткую пустоту. Впереди — целый день. Неделя, месяц. Может быть, год. Да он с ума сойдет от безделья, если раньше не помрет с голоду...

Глава вторая ТИШИНА

Вода неподвижна.

   Она будто задержалась на одном месте, застыла до весны, словно боясь спугнуть тишину и покой, царящие только здесь и сейчас.

Может быть, где-то в эту минуту катастрофы, пожары, войны... Но это в другом мире.

— Господи, хорошо-то как!

   Это было похоже на счастье. Что-то мелькает похожее в воспоминаниях...

   Глаза мамы на утреннике в детском саду, когда Андрюшка читал стихотворение про зайчика...

   Первое прикосновение холодного носа щенка, его, Андрюшкиного, собственного, для него купленного...

   Поцелуй девчонки, о котором Андрей мечтал не один месяц...

   Первая улыбка, подаренная ему ночью из детской кроватки его ребенком...

   Замершее дыхание во время первого парашютного прыжка...