— Думаете?.. — Чернов не договорил. Савелов выдохнул тяжело:

— Не знаю...

   Сейчас полковник ГРУ Валентин Демидович Савелов выглядел древним стариком.

   Турецкий впервые за многие годы проснулся не по будильнику, а сам по себе. Еще и полежал, сладко потягиваясь и поглядывая за окно, где зимнее солнце с невероятно синего неба щедро добавляло серебра на и так искрящиеся ветки деревьев.

   «Когда это у меня было время просто поглядеть на деревья? Я даже времен года не замечал. А теперь вот отчетливо вижу — зима. Да, а год-то, какой?»

   Турецкий обернулся к настенному календарю, на котором была открыта страница июля 1995 года.

   «Как быстро время летит. Только недавно, кажется, встречал девяносто шестой, а уже...».

Он снова посмотрел на календарь, теперь уже с сомнением.

   «Нет, что-то тут не так. Какая-то ошибка. Да, Саша, заработался. Но зато уж теперь...»

   Зазвонил телефон. Звонили из Генеральной прокуратуры. Начальник управления по расследованию особо важных дел.

   — Привет, как дела? — Слушай, у меня к тебе вопрос, — обрадовался Турецкий, — какой на дворе год, месяц и число?

— Это ты, Турецкий? — не поверил своим ушам начальник.

— Да я, я...

   — Ага, называется, закрутился, — хихикнул начальник. — На дворе второе декабря 1997 года.

— Иди ты...

— Точно.

Турецкий сорвал со стены календарь и засунул под диван. «Надо новый купить. Теперь буду каждый день отмечать».

— Так ты на меня не в обиде? — спросил начальник.

— В обиде? Нет.

— Ну и хорошо, мы оба погорячились.

   «Да, совсем расслабился. Переспал, что ли. Как же я мог забыть? Это же не год и не месяц, в конце концов...»

— Я не погорячился, — сказал Турецкий.